Горше всех, пуще всех, конечно, о себе. Это были эгоистические, себялюбивые слезы - о себе самой.

Каждый из нас знает, чем и кем была в его жизни Фрида. Что ушло из его жизни вместе с нею. Я постараюсь объяснить, что ушло из моей. Быть может, это окажется хотя бы отдаленно верным еще для кого-нибудь.

2. "У ЧАРЛЬЗА ДИККЕНСА СПРОСИТЕ"...

С гибелью Фриды из моей жизни ушла надежда. "Всё будет хорошо", "всё кончится хорошо" - такой надежды у меня больше нет. Что, собственно, "всё"?

А вот то, что со мной случилось, что терзает меня. То, от чего я не сплю. О чем хочу и не могу написать. Горе моей жизни.

К каждому человеку когда-нибудь приходит беда. К каждому - пора одиночества. К каждому сознание непоправимой ошибки, неудачи, а иногда надвигающейся гибели. Так вот, существо-вание Фриды на земле для меня было залогом, что ошибка моя поправима, горестная неудача еще может обернуться радостью, и от болезни можно выздороветь, и от гибели спастись и спасти. Меня успокаивал и обнадеживал самый звук ее имени. Если я и погибну, то Фрида не даст погиб-нуть тому, что гораздо больше я, чем я сама, исписанным мною листкам. Пока рядом была Фрида, которая плакала и смеялась, радовалась и печалилась вместе с нами, - "Стоило жить и работать стоило!"

Потому что - раз она здесь - "всё еще может быть хорошо". Стоило задумывать. Стоило осуществлять задуманное. Стоило пытаться, пробовать. Стоило поступать. Стоило искать слово для того, что таится в памяти под спудом. Она была необыкновенно благодарной слушательницей: уже то, как она слушала, - исцеляло. "Покажу Фриде", "расскажу Фриде", "спрошу у Фриды"... Да и просто так, когда не в чем было исповедоваться и не о чем просить или спрашивать, - легче становилось на душе от ее кроткого, доверчивого, бережного к твоей ранености присутствия.

Р. З. однажды назвала Фриду диккенсовской девочкой, весело творящей добро. Это сказано метко. В книгах Диккенса встречаются героини, например, Флоренса из "Домби и сына" или Эстер из "Холодного дома", радующиеся тому, что они могут доставлять радость другим, живущие чужой радостью или чужим горем, как своим собственным, облегчающие чужую боль самоотверженно, умело и скромно.